Библиотека "Полка букиниста"
Значимые книги отечественных и зарубежных авторов

Эдуард Целлер. Очерк истории греческой философии

Менее значительные сократические школы

Страницы:
|все|
| 01 | 02 | 03 | 04 | 05 |

35. Школы Сократа; Ксенофонт, Эсхин. Среди множества лиц, которых привлекала и пленяла дивная личность Сократа, большинство, вероятно, более понимало его нравственное величие и этическую ценность его речей, чем его научное значение. Как представлялась Сократова философия с этой точки зрения и как она применялась к жизни,-это показывает Ксено-фонт* (родился [согласно Аполлодору ] около 440 г. или несколькими годами позднее и умер после 355 г.) Как ни почтенны практическая деятельность, религиозность и рыцарская натура этого человека,1 и как ни велики его заслуги в деле сохранения Сократова учения, - его понимание философского содержания этого учения представляется все же ограниченным. Сходным образом, по-видимому, Э с ? и н ** в своих сократических диалогах излагал учение своего наставника только с его практической и общедоступной стороны. Более философскими натурами, согласно описанию Платона (Phadon, Phadr. 242В), были фиванцы Симмии и Кебе т, ученики Филолая; но ни об одном из них мы не знаем ничего более определенного; их сочинения уже Панэтий признавал подложными (или не заслуживающими доверия?); дошедшая до нас "Картина" Кебета, аллегорическое изложение стоической морали, во всяком случае подложка. В качестве основателей философских школ нам известны, помимо Сократа, четыре ученика Сократа. Евклид, путем многообразного сочетания элеатских учений с сократовскими, основал мегарскую школу, а ? е -дон - родственную ей элидскую; А н т и с ? е н, под влиянием горгианской софистики, основал киническую школу, Аристипп, под влиянием Протагора, - киренскую.

1 Гомперц (Griech. Denker, II, 89 и ел.) видит в этой борьбе между Сократом и афинским народом, как некогда Гегель, столкновение "двух миросозерцании", и в осуждении Сократа - правомерную самооборону против разрушительного действия его учения и поведения. См. опровержение этого мнения у Pohlmann'a, Sokrates und sein Volk. 1899.

36. Мегарская и элидо-эретрийская школы. Евклид из Мегары, верный почитатель Сократа, познакомился (быть может, еще до своего сближения с Сократом) также с элеатским учением. После смерти Сократа он выступил сам учителем в своем родном городе. После его смерти руководство ею школой перешло к И ? т и ю. Младшим современником последнего был диалектик Е в -б у лид, страстный противник Аристотеля; одновременно с ним жил ? ? а с и м a ?,*** немного моложе - ? а с и к л. К последней трети и к концу четвертого века относится деятельность Диодора Крона (ум. 307 до Р. X.) **** иСтильпонаиз Мегары (?кил между 370- 290); ***** младшие современники Стильпона суть эристик Алексин и Филон, ученик Диодора. - Исходную точку мегарской философии составляло, согласно Платону (Soph. 346 В и ел.) -изложение которого Шлейермахер справедливо относит именно к мегарской школе 2 - Сократово учение о понятиях. Если только отвлеченное познание обладает истиной - так умозаключает Евклид, сходясь в этом с Платоном, - то лишь тому может быть присуща действительность, на что направлено это познание - неизменной сущности вещей, ??????? ???? ("бестелесным формам"); напротив, телесный мир, о котором свидетельствуют наши чувства, вообще не может быть признан сущим: возникновение, уничтожение, изменение и движение немыслимы, и потому мегарцы устанавливают положение (A r ist, Metaph. IX, 3. 104 в. 29 и ел.), что возможно лишь то, что действительно. Но все сущее в конечном счете сводится (как у Парменида) к сущему как единству; и, отождествляя последнее с высшим понятием Со-кратовой этики и теологии - с понятием блага, - Евклид вскоре пришел к дальнейшему положению: существует лишь единое благо, которое, будучи неизменным и тождественным себе, лишь обозначается различными именами - именами истины, разума, божества и т. д.; и точно так же существует лишь единая добродетель - познание этого блага, - и отдельные добродетели суть лишь различные названия для нее. Все остальное же, кроме блага, признавалось не-сущим, и этим, конечно, опять уничтожалась множественность "бестелесных форм" (на возражения, которые Евклид с этой точки зрения выставлял против Платона, последний, по-видимому, отвечает в диалоге "Пар-менид"). - Для обоснования этих воззрений уже Евклид пользовался, по примеру Зенона, косвенным доказательством через опровер?кение противников; его ученики с такой страстью отдавались диалектике, что отсюда вся школа получила название диалектической или эри-стической. Большинство апорий, которыми они при этом пользовались ("покрытый", "л?кец", "рогатый", "сорить" и т. п.), заимствованы от софистов или придуманы в их вкусе, и мегарцы пользовались ими несомненно столь же эристически, как и софисты. От Диодора мы знаем четыре доказательства против возможности движения, составленные по образцу доказательств Зенона, и аргументацию в пользу мегарского учения о возможном, которая под названием ??????? ? ("главенствующий") славилась в течение многих веков.1 Если однако, он говорил: возможно лишь то, что есть или будет, что либо могло прежде быть в движении, но не может двигаться - то это есть странное противоречие.* Еще далее уклонялся Фил он от строгого учения своей школы. Стильной,** который имел учителем не только Фра-симаха, но и киника Диогена, обнаружил себя учеником последнего в своей этической тенденции; словом и делом он проповедовал апатию и автаркию *** мудреца, и свободно относился к народной религии; он же утверждал, в духе киников, что ни одному субъекту нельзя приписывать отличного от него предиката; но в остальных отношениях он оставался верным мегарской школе. Его ученик Зенон преобразовал мегарскую школу вместе с кинической в стоическую.****

1 Гораздо менее благоприятную характеристику этой личности дает Г о м ? е ? ц, Griech. Denker, II, стр. 96 и ел.

2 [Этот взгляд Шлейермахера нашел себе многих защитников, но и немало противников (см. Phil. d. Griech. II, 1, 252 и ел.). К последним присоединился недавно и Гомперц (Griech. Denker II 454 и ел. 596), который в полемике против ?????

Родственна мегарской школе была элидская, основатель которой Федон из Элиды известен из Платона как любимый ученик Сократа. Но до нас не дошло никаких более точных сведений о его учении. Учеником элидцев Мосха и Анхипила был Мен едем из Эретрии (между 352 и 278 г.); но еще ранее он слушал Стильпона, в духе которого он сочетал с элидо-мегарской диалектикой родственное кинизму жизнепонимание, которое вместе с тем опиралось на ме-гарское учение о добродетели. Однако распространение и длительность "эритрийской" школы могли быть лишь весьма ограниченными.

????? ("друзей идей") усматривает критику, которой Платон подвергает более старую форму своего собственного учения; тогда как другие исследователи, напр. Campbell и Natorp (Plato's Ideenlehre, стр. 284) понимают иод "друзьями идей" тех учеников Платона, которые остановились на точке зрения, уже оставленной их учителем. Поэтому весьма сомнительно, можно ли, как это делается в тексте, приписать мегарцам учение, развиваемое в "Софисте"* тем более, что оно ведь трудно согласуемо с другими известиями об учении этой школы].

1 Ср. об этом Phil. d. Gr. II, 1, 266 и ел. (Эта аргументация состояла в следующем: Из чего-либо возможного не может произойти невозможное. По невозможно, чтобы что-либо было иным, чем оно есть. Поэтому, если бы нечто было раньше, до осуществления противоположного, возможным, то из возможного возникло бы невозможное. Следовательно, оно никогда не было возможным, и все, что не происходит в действительности, тем самым невозможно. ?рим. пер.).

37. Киническая школа. Основатель кинической школы, Антисфен, учился у Горгия и сам уже выступал в качестве учителя, прежде чем он познакомился с Сократом и стал его глубоким почитателем и приверженцем. По-видимому, он был значительно старше Платона; по свидетельству Плутарха (Lykurg. 30) он пережил 371 г. до Р. X. Его многочисленные сочинения, выдававшиеся своим стилем, утрачены, за исключением немногих отрывков.1 После смерти Сократа он открыл школу в гимнасии Киносарг,***** отчасти от этого места собрания, отчасти от формы своей жизни его приверженцы были названы киниками.****** Из его ближайших учеников мы знаем лишь Д и о г е -н а Синопского, чудака с грубым юмором и с непреклонной волей; убе?кав из дому, он жил большей частью в Афинах и умер в преклонном возрасте в Коринфе в 323 г. до Р. X. Из его учеников самый значительный - Кратетиз Фив,******* нищенскую жизнь которого разделяла поклонявшаяся ему жена его Гиппархия. В первой половине третьего века выступал, в качестве странствующего учителя и составителя нравоучительных проповедей (диатриб), Б и о н из Борис-фена ******** который был посвящен в киническую жизнь Кратетом.2

1 Собраны Winckelman п'ом, Antisth. Fragm. 1842; ср. D u m m l e r, Antisthenica, Hirzel, Der Dialog I, стр. 118 и ел.

2 См. R. Heinze, De Horatio Bionis imitatore, 1889.

4 Э. Целлер

Более слабым подражателем его был Те лет,* которого прежде несправедливо причисляли к стоикам. Из его диатриб ** (около 240 г.) сохранились довольно значительные выдержки у Стобея.1 К последним известным нам членам этой школы принадлежат M е н е д е м, который сначала примкнул к эпикурейцу Колоту, но затем перешел к кинику Эхекрату и нападал на своего прежнего учителя,2 а также сатирик Мен и ? п; оба они жили в третьем веке. С того времени киническая школа, по-видимому, потонула в стоической; она вновь обнаруживается лишь в эпоху Августа.

Антисфен поклонялся и подражал в Сократе прежде всего независимости его характера; напротив, научным изысканиям он придавал значение, лишь если они непосредственно касались поведения. "Добродетель, - говорил он (Diogt VI, 11.),-достаточна для блаженства, а для добродетели не нужно ничего, кроме силы Сократа; она есть плод действия, и не требует многих слов и знаний". Поэтому он и его ученики презирали искусство и ученость, математику и естествознание; и если он усвоил себе Сократово требование определения понятий, то он дал ему такое применение, при котором становилась невозможной всякая действительная наука. Страстно возражая против Платонова учения об идеях, он признавал реальным только единичное, и при этом он, без сомнения (ср. Платон, Soph. 246a и ел. Theat. 155E.), имел в виду, как позднее стоики, только телесное и чувственно воспринимаемое;3 кроме того, он требовал, чтобы о каждой вещи высказывалось лишь ее собственное название (??????? ?????) и затем заключал отсюда (вероятно, по примеру Горгия, см. выше стр. 81), что ни к одному подлежащему нельзя прилагать отличное него сказуемое. Поэтому он отвергал также определение через ука-зание признаков и допускал только для сложных вещей перечисление их составных частей, тогда как простое хотя и может быть объяснено через сравнение с иным, но не может быть определено.4 Он утверждал вместе с Протагором, что невозможно противоречить себе, ибо, когда кто-либо высказывает различные суждения, то он и говорит о различном. Таким образом, Сократовой философии понятий он придал совершенно софистический оборот.

1 См. v. W il la то witz, Der kynische Prediger Teles 1881. Teletis reliquiae ed. O. Hense. 1889.

2 См. Cronert, Kolotes und Menedemos. 1906, стр. 1 и ел., где доказывается, что в отрывках двух полемических сочинений Колота (Papyr. Hercul. 208) полемика направлена против киника Менедема и что сообщение Гиппобота, по ошибке попавшее у D i o g. La er t. VI, 102, в Vita Менедема, о волшебных выступлениях этого лица, должно быть отнесено к предшествующей Vita Мениппа.

3 [Отнесение обоих этих мест из Платона к Антисфену (см. Phil. d. Griechen II, 1, стр. 297 и ел.) исключается тем обстоятельством, что (Soph. 251 D) упомянутые Платоном ???????? ("старшие"), под которыми без сомнения надо разуметь Антисфена, явственно отделены от материалистов, против которых Платон полемизирует перед этим.

4 См. Arist. Metaph. VIII, 3, 1043b 23 и ел. Plat. Theat. 201 С. и ел. Приводимое в последнем из указанных источников определение знания, ^как "правильного представления в соединении с объяснением" (???? ?????? ???? ?????), вероятно, исходит от Антисфена.

Уже в силу этого недостатка научного обоснования его этика неизбежно должна была вылиться в очень простые формы. Основная мысль ее выражается в положении, что лишь добродетель есть благо, лишь порочность есть зло, и что все остальное безразлично. Ибо добром может быть для человека лишь то, что всегда присуще ему (??????v), a таково только его духовное достояние; напротив, все остальное - богатство, честь, свобода, здоровье, сама жизнь - не есть благо само по себе, и точно так же бедность, позор, рабство, болезнь, смерть не есть само по себе зло; но менее всего дозволительно считать удовольствие благом, усилия и труд - злом, так как, напротив, удовольствие, когда оно владеет человеком, портит его, труд же приучает его к добродетели; Антисфен говорил, что он согласен был бы скорее быть безумным, чем наслаждающимся (??????? ?????? ? ???????), и он и его ученики считали своим образцом жизнь Геракла, полную усилий. Сама добродетель сводится, как и у Сократа, на мудрость или разумение, и поэтому также утверждается ее единство и доступность обучению; но разумение здесь отождествляется с силой воли, обучение -- с нравственным упражнением. По своему содержанию эта добродетель имеет преимущественно отрицательный характер: она состоит в независимости от всего внешнего, в отсутствии потребностей, в воздержании от дурного; и по-видимому (согл. A r ist. Eth. N. II, 2.1104b 24) уже киники описывали ее как апатию или спокойствие души.1 И так как киники не находили этой добродетели у своих современников, то все люди резко распадались для них на мудрецов и глупцов; и они категорически приписывали первым все совершенство и блаженство, последним - все пороки и все злосчастие; они утверждали также, что мудрый не может утратить своей добродетели. Их собственное поведение показывает, что их идеалом было сократовское отсутствие потребностей, доведенное до крайности. Уже Антисфен хвалится (Xenoph. Symp. 4, 37 и ел.) тем богатством, которое доставляет ему его способность ограничиваться лишь самым необходимым; однако, он все же имел жилище, хотя и убогое. Со времени Диогена, киники вели настоящую нищенскую жизнь, не имея собственного жилища и удовлетворяясь простейшей едой и беднейшей одеждой (трибоном) ; * их принципом было закаливать себя против всяких лишений, тягот и оскорблений; они доказывали также свое равнодушие К жизни своим добровольным самоубийством. Они обыкновенно отказывались от семейной жизни, взамен которой Диоген рекомендовал общность жен; они не придавали значения противоположности между рабством и свободой, ибо мудрец, даже будучи рабом, свободен и есть прирожденный властитель; они находили для мудреца излишней государственную жизнь, ибо он - всюду дома и есть гражданин мира; в качестве идеального государства они изображали естественное состояние, при котором человечество живет вместе, как одно стадо. Они сознательно оскорбляли не только общепринятые воззрения и приличия, но нередко и естественное чувство стыда, чтобы демонстрировать свое равнодушие к людским мнениям. Они боролись в качестве просветителей против религиозной веры и культа своего народа: в действительности (???? ?????, "по природе") существует (как говорит уже Антисфен вместе с Ксенофаном) 1 лишь единый бог, который не подобен ничему видимому, и только обычай (?????) создал многих богов; и точно так же киники усматривали подлинное богослужение только в добродетели, которая делает мудрецов друзьями богов (т. е. божества); напротив, о храмах, жертвах, молитвах, обетах, таинствах и прорицаниях они высказывались совершенно отрицательно; в Гомеровы и иные мифы Антисфен вкладывал аллегорический моральный смысл. Киники считали своим особым призванием заботу о нравственно беззащитных; в качестве добровольных нравоучителей и душевных врачевателей, они, без сомнения, во многих случаях действовали благотворно. И если они беспощадно бичевали людское н?-разумие, если они гордились своей добродетелью, презирали людей и противопоставляли чрезмерной образованности первобытный здравый смысл народа, а изнеженности своего времени - волю, закаленную почти до грубости, - то сама резкость их выступлений коренится все же в сострадании к несчастью их ближних и в духовной свободе, которой они, и в особенности Диоген и Кратет, умели достигать со спокойным юмором. Но, конечно, наука не могла ожидать многого от этой философии нищенства, и даже в самых прославленных представителях этой философии нельзя не подметить присущих ей уродливостей.

1 Согласно Клименту, Strom. II, с. 130, 7, Антисфен объявил высшим благом ??????, т. е. свободу от пустых вымыслов.

38. Киренаикская школа. Аристипп из Кирены, который (по Diog. II, 83) был старше Эсхина, и, следовательно, также несколько старше Сократа,* по-видимому, познакомился уже на своей родине с учением Протагора. Позднее он отыскал в Афинах Сократа и тесно сблизился с ним, не отказавшись, однако, из-за этого от своих привычек жизни и воззрений. После смерти Сократа (при которой он не присутствовал), он выступил сам в качестве "софиста", т. е. профессионального и платного учителя, вначале, вероятно, в Афинах, но потом и в других местах; в качестве такового, он прибыл и к сиракузскому двору; но нельзя установить с точностью, было ли это при господстве старшего или младшего Дионисия, или же он жил там во время обоих царствований. В Кирене он основал школу, которая называется киренаик^кой или также гедонистической; к ней принадлежали его дочь АретаиАнтипатр. Арета ввела своего сына Аристиппа (? ?????????????, "обученный матерью") в учение его деда; его учеником был Феодор, прозванный атеистом; учениками школы Антипатра были Гегесий и Анницерид (все трое около 320- 280 гг.). К ученикам Феодора принадлежал Бион из Борисфена, который однако был более киником, чем гедонистом * (см. стр. 97). С киренаикской школой, быть может, связан, и Эвгемер (около 300 г.), который прославился своим плоским истолкованием мифологии, как продукта поэтизации истории правителей.

Приписывать систематическое развитие киренаикского учения уже старшему Аристиппу, а не только младшему (вопреки свидетельству ? все в и я, Prep. ev. XIV, 18, 31) мы имеем право отчасти в силу единства школы, отчасти в силу того, что это учение прийимается во внимание уже Платоном (Phileb. 42D и ел. Theat. см. ниже), Аристотелем (Eth. VII, 12 и ел.) и Спевсиппом (который, согласно Diog. IV, 5, оставил сочинение под заглавием "Аристипп"); и согласно всем признакам, из сочинений, приписываемых Аристиппу, по крайней мере часть была подлинной. - Подобно Антисфену, Аристипп также определяет ценность знания исключительно его практической полезностью. Он отвергал математику, так как она не спрашивает о том, что благотворно и что вредно; он считал физические исследования безнадежными и бесполезными; а из гносеологических рассуждений он воспринял лишь то, что считал необходимым для обоснования своей этики. Наши восприятия - говорил он, примыкая к Протагору (учению которого он, без сомнения, придал ту форму, которую сообщает нам Платонов Теэтет 152С и ел. и 155D и ел.) - знакомят нас лишь с нашими собственными ощущениями, а не со свойствами вещей или с ощущениями других людей; ибо эти восприятия суть лишь мгновенный продукт столкновения движения воспринимаемого и воспринимающего., И уже этим соображением давалось оправдание тому, что и закон нашего поведения он считал возможным извлекать только из нашего субъективного ощущения. Но всякое ощущение состоит в движении; если последнее мягко, возникает чувство удовольствия, если оно грубо и бурно, - чувство неудовольствия; если не происходит никакого движения, или только слабое и незаметное движение, то мы не испытываем ни удовольствия, ни неудовольствия. Что из этих трех состояний одно только удовольствие желательно, что хорошее совпадает с приятным, и дурное - с неприятным, - это, как полагает Аристипп, каждому говорит природа, и он сам обосновывал это тем, что удовольствие есть не что иное, как ощущение естественного процесса в нашем теле. И, таким образом, в качестве высшего принципа своей этики, он устанавливает утверждение, что все наши действия должны быть направлены на то, чтобы доставить нам как |можно больше удовольствия. Под удовольствием Аристипп разумеет не просто душевное спокойствие, как позднее думал Эпикур,- ибо последнее было бы отсутствием всякого чувства, - а положительное наслаждение; он полагал также, что блаженство, как общее состояние, не может быть целью нашей жизни, ибо только настоящее принадлежит нам, будущее недостоверно, а прошедшее исчезло.

Каковы те вещи и действия, которые доставляют нам удовольствие, - это само по себе, в сущности, безразлично, ибо всякое удовольствие, как таковое, есть благо. Однако и киренаики не отрицали, что между наслаждениями существуют различия по степени; они, далее, не упускали из виду, что некоторые из наслаждений могут искупаться более сильными страданиями, и таких наслаждений они советовали избегать; наконец, хотя телесные ощущения удовольствия и страдания суть, по их теории, более первичные и сильные, они все же признавали, что есть и такие чувства, которые не вытекают непосредственно из телесных состояний. Но тем самым признается необходимость правильного определения относительной ценности различных благ и наслаждений; и это определение, на котором основано все искусство жизни, дается нам разумением (????????, ????????, ???????) * или философией. Философия показывает нам, как мы дол-?кны пользоваться жизненными благами, она освобождает нас от вымыслов и страстей, нарушающих жизненное счастье, она делает нас способными целесообразно использовать все для нашего благополучия. Она есть, следовательно, основное условие всякого счастья.

Согласно с этими принципами, Аристипп в своих правилах жизни, как и в своем поведении (поскольку источники позволяют нам судить о последнем) всецело руководится стремлением возможно полнее насладиться жизнью, но при всех обстоятельствах оставаться хозяином самого себя и условий своей жизни. Он не только - ловкий светский человек, который не задумывается над выбором средств (хотя бы и недостойных) для достижения наслаждений и умеет всегда найти остроумные и меткие слова для защиты своего поведения; он вместе с тем и человек, возвышающийся над всем, умеющий найтись во всяком положении, во всем отыскать лучшую сторону, и, через ограничение своих желаний, через рассудительность и самообладание, обеспечить себе спокойствие и довольство.1 К. другим людям он относится любезно и благожелательно; от государственной жизни он и позднее, как и в описании Ксенофонта (Memor. II, 1) старался держатьоя вдалеке, чтобы ни в каком отношении не жертвовать своей независимостью. Он горячо почитал своего великого учителя; и в том значении, которое он приписывал разумению, в спокойствии и внут- ··. ренней свободе, которых он достигал с его помощью, ясно сказывается ; влияние Сократова духа. Однако его учение об удовольствии и его ! жажда наслаждений, хотя отчасти и примыкают к обоснованию сократовской этики, но по существу противоречат ей настолько же, насколь- / ко его скептический отказ от знания противоречит философии понятий его учителя.

1 Omnis Arisuppum decuit Color et status et res, Tentantem majora, fere praesentibus aequum. Hor a t. epist. I, 17, 23 ("Аристиппу нравились всякий цвет, всякое положение и всякая вещь; он стремился к большему, но удовлетворялся наличным").

В самой киренаикской школе это противоречие ее начал выразилось в изменениях, которым было подвергнуто учение Аристиппа с начала третьего века. Феодор в общем разделял это учение, и бесстрашно выводил из его посылок, насколько можно в этом отношении доверять источникам, самые крайние заключения. Но для того чтобы не ставить блаженство мудрого в зависимость от внешних условий, он требовал, чтобы его сущность усматривалась не в отдельных наслаждениях, а в радостном душевном настроении (????), над которым властвует разумение. Г е гее и и, "проповедник смерти" (????????????), столь живо ощущал бедствия жизни, что вообще не считал возможным удовлетворение через положительное наслаждение и, идя далее Феодора, усматривал высшую задачу в том, чтобы с помощью равнодушия ко всему внешнему освобождаться от страданий и неприятностей. Наконец, Анникерид, хотя принципиально не отказывался от учения об удовольствии, но все же весьма существенно ограничивал его: он приписывал дружбе, благодарности, семейной любви и любви к отечеству столь высокое значение, что мудрец, по его учению, не должен бояться никаких жертв ради них.*

дальше

 

Добавить в избранное
На главную
Новые поступления в библиотеку
Бизнес и экономика, менеджмент и маркетинг
Восстановление и укрепление здоровья
Эзотерика и мистика, магия и религия
Государство и право: история и социология, политика и философия
Мобильная связь и музыка
Эдуард Целлер. Очерк истории греческой философии. К содержанию
К читателю


Все права на размещенные на сайте произведения принадлежат соответствующим правообладателям. В библиотеке Вы можете скачать книгу исключительно для ознакомления. Если Вам нравится произведение, следует приобрести его печатную версию. Берегите глаза :)
 

2006 © PolBu.Ru   При копировании и использовании материалов сайта желательна ссылка Библиотека "Полка букиниста". Спасибо, и удачи Вам!