Библиотека "Полка букиниста"
Значимые книги отечественных и зарубежных авторов

М.Н. Эпштейн. Философия возможного

Мыслящие персонажи

Страницы:
|все|
| 01 | 02 | 03 | 04 | 05 |
| 06 | 07 |

Итак, "мыслительство" не есть сфера прямого высказывания, когда я делюсь своими мыслями и стараюсь в чем-то убедить собеседника. Если я мыслю "философски", я вовсе не выражаю свои мысли - но чьи-то возможные мысли, с которыми я никак не обязан отождествляться. Мыслит и говорит во мне кто-то другой. Отсюда появление персонажа, которому я доверяю свои мысли, ощущая их не вполне своими. Испокон веков, начиная с Платона, философия выступала как персонажное мышление. Но философский персонаж - это не действующее лицо, как персонаж художественной литературы, а именно мыслящее лицо - другой, который пребывает во мне, когда я мыслю, и дистанцию от которого я передаю кавычками.

Именно потенциальная природа философского мышления производит фигуры мыслящих персонажей. Поскольку автор-философ не просто мыслит, но демонстрирует возможности мысли, он нуждается в фигуре-посреднике, которая бы актуализировала ту или иную мысль, но при этом не отождествлялась с самим автором, с потенциалом мыслимого вообще. Когда говорят, что философ имеет "те или иные взгляды", "думает то-то и то-то", это звучит как сильная натяжка. Он не думает "то-то", а думает, что "то-то и то-то" можно думать; можно иметь те или иные взгляды, которые в таких-то условиях, с такой-то точки зрения можно было бы обосновать так-то и так-то. Отсюда потребность многих философов с наиболее богатым потенциалом мышления ставить между собой и мыслью некую условную фигуру, от имени которой эта мысль излагалась бы, что позволило бы самому автору занять дистанцию по отношению к ней. Персонаж как бы действительно думает то, что на самом деле только может думать автор. Таковы Сократ и все многочисленные персонажи диалогов Платона; простец у Николая Кузанского; Иоган Климакус и другие мыслители-"псевдонимы" у Кьеркегора; Заратустра и Дионис у Ницше; старец Пан-софий у Вл. Соловьева; господин Тэст у Поля Валери; наконец, подставные авторы П. Медведев и В. Волошинов у М. Бахтина. Фигурность таких мыслящих персонажей - как вымышленных, так и исторических - достаточно условна: они, как правило, не обрисованы с той полнотой и конкретностью, как художественные персонажи. Обычно достаточно только имени и одного-двух характерных признаков (социальных, бытовых, профессиональных), чтобы персонаж отделился от автора и вокруг него началась кристаллизация мысли, ее актуализация и уплотнение на выходе из континуума мыслительных возможностей. Актуализация мысли (в персонаже) при сохранении ее потенциальности (у автора) - это, быть может, самый оптимальный способ достичь двойного эффекта (убеждения-разубеждения) и мыслительного катарсиса.

В известном смысле мы вообще не знаем, что думает тот или иной мыслитель - он так же "ничего не думает", как и самый бездумный, пустоголовый человек. Как писал Бахтин, "первичный автор не может быть образом: он ускользает из всякого образного представления.... Создающий образ (то есть первичный автор) никогда не может войти ни в какой созданный им образ. ...От лица писателя ничего нельзя сказать... Поэтому первичный автор облекается в молчание. ...Принято говорить об авторской маске. Но в каких же высказываниях (речевых выступлениях) выступает лицо и нет маски, то есть нет авторства?"1 В том-то и дело, что лицо самого автора всегда остается невидимым, а его уста - молчащими. Мы не знаем, что "на самом деле" думали Платон или Кьеркегор, да и вопрос этот, загоняющий философское мышление в модальность "всамделишного", есть праздный и беспредметный вопрос. Первичный автор не может выразить себя в словах, он может надеяться только на то, что за словами "других", "двойников" услышано будет его молчание.

Точно так же всегда молчит и сам язык - структурная основа всех возможных высказываний. Никто никогда не слышал голоса русского или английского языка. Писатель и мыслитель определяют свой порядок потенциальности именно на уровне самого языка - и потому, чтобы заговорить, перейти на уровень речи, им нужно сократить себя, то есть найти своего "сократа", свою подставную фигуру, реально говорящего человека. Мыслитель обладает способностью мыслить и потому никогда не равен тому, что действительно мыслится, - для этого он подыскивает какие-то удобные имена и характеры и назначает их условными авторами своей речи. Настоящий автор молчит вместе с языком, так сказать, "проглатывает" свой язык. Речь, т. е. актуализация языка, всегда выступает только как цитата, как речь персонажа, объявленного, подразумеваемого или неосознанного.

дальше

 

Добавить в избранное
На главную
Новые поступления в библиотеку
Бизнес и экономика, менеджмент и маркетинг
Восстановление и укрепление здоровья
Эзотерика и мистика, магия и религия
Государство и право: история и социология, политика и философия
Мобильная связь и музыка
М.Н. Эпштейн. Философия возможного. К содержанию
К читателю


Все права на размещенные на сайте произведения принадлежат соответствующим правообладателям. В библиотеке Вы можете скачать книгу исключительно для ознакомления. Если Вам нравится произведение, следует приобрести его печатную версию. Берегите глаза :)
 

2006 © PolBu.Ru   При копировании и использовании материалов сайта желательна ссылка Библиотека "Полка букиниста". Спасибо, и удачи Вам!