И вот здесь возникает немаловажный вопрос: каким образом этот высший закон или разум действует в обществе? Каким образом можно конкретно и практически осмыслить наличие или отсутствие суверена-разума в человеческом обществе? Ведь принимая идею трансцендентного разума-суверена, Гизо в то же время отвергал традиционалистский провиденциализм, разрешавший проблему механизма взаимодействия трансцендентного Бога и управляемого им общества. Иными словами, мы подходим к проблеме опосредования Разума-суверена в человеческом обществе. Пытаясь разрешить возникшие трудности, единомышленник Гизо - Шарль де Ремюза (1797-1875) - писал: "Мы утверждаем, что никакой человеческий суверенитет не может быть абсолютным, т.е. что непогрешимость власти не существует нигде на земле. Таким образом, суверенный закон, непогрешимый разум есть божественный закон, разум, божественная мудрость или сам Бог. Но этот закон, тем не менее, открывается миру; разум сообщается миру при помощи мыслительных способностей, признающих этот закон и провозглашающих свою приверженность ему"[163]. Таким образом, суверенный разум предстает одновременно как внешний по отношению к сфере человеческого действия и как отражающийся в нем, причем отражающийся двояким образом: на уровне здравого смысла, где он проявляется спонтанно, и на уровне философии - уже в осмысленном и рефлектированном виде. Высший разум, говорит Ремюза, сообщается человеческому разуму и только ему. Так образуется духовное сообщество, служащее моделью для гражданского общества. "Кому же принадлежит политическая власть? Людям, которые оказываются наиболее способными поставить на службу обществу знание, справедливость, разум, истину. Каково наилучшее политическое устройство? То, которое может лучше высветить истину каждого явления и отдать власть в руки тех, в чьих силах осуществлять ее наилучшим образом"[164].
Итак, политическая власть должна представлять не интересы и не волю, но - Разум. Таков новый, весьма специфический поворот доктрины представительства, который мы обнаруживаем в политических воззрениях Гизо. Задача правителей, по его мнению, должна состоять в том, чтобы "собрать воедино, сконцентрировать весь разум, который рассеян в обществе", "извлечь из общества и употребить в процессе своего правления все, что только существует в обществе разумного, справедливого, истинного"[165]. "...Речь идет о том, чтобы выявить все элементы законной власти, рассеянные в обществе, организовать их в фактическую власть, т.е. сконцентрировать их, реализовать воплощение общественного разума и общественной морали и призвать их к власти. То, что обычно называют представительством, является ни чем иным, как средством достижения этого результата. Представительство являет собой вовсе не арифметическую машину для сбора и подсчета индивидуальных воль. Это - естественная процедура извлечения из недр общества общественного разума, который единственный имеет законное право управлять"[166].
Иными словами, Гизо пытается разрешить проблему соотношения политической теории и власти, превратив последнюю в рациональный процесс познания. Ведь если Разум-суверенен и трансцендентен, но представлен в обществе, то люди не создают сами законы управления обществом, но лишь открывают их. В этом пункте граница, отделяющая либеральную ориентацию доктрины Гизо от представлений традиционалистов, необычайно тонка. Возможно, данное явление находит свое объяснение в свойственном этому историческому периоду стремлении найти способ преодоления разрыва между политической и социальной областями, не осознаваемого политической мыслью XVII-XVIII веков. Однако в отличие от концепции традиционалистов (Бональда или, скажем, Монтлозье) "идеологи" во главе с Гизо пытались ввести в оборот политической мысли рационалистически ориентированную социологическую перспективу, которая бы включала в себя в качестве непреложного позитивного факта реализацию гражданского равенства и полное признание прав индивида.
