Вслед за Ройе-Колларом Гизо также различает социологическую и политическую перспективу, социологические и политические права. Первые присущи всему человечеству, они универсальны, одинаковы для всех и неизменны. Их выражением на уровне гражданского общества и морали является принцип равенства (отсюда в гражданском обществе правит демократия). В отличие от социальных, политические права крайне разнообразны и изменчивы. "Политическое право есть часть властных полномочий, - пишет Гизо. - Тот, кто осуществляет власть, принимает решения не только относительно самого себя, но и относительно части общества или всего общества в целом. Таким образом, речь здесь идет не о личном существовании, но о существовании всего общества, о его организации, средствах поддержания его жизнедеятельности. Это означает, что политические права не являются универсальными, равными для всех одновременно. Они носят специальный и ограниченный характер. Взгляните на мир вокруг себя: многочисленные группы людей - женщины, шахтеры, домашняя челядь - лишены политических прав"[167]. Таким образом, сфера политического радикально отлична от социальной сферы и отражает тот факт, что человечество исполняет великую задачу и подчиняется трансцендентному по отношению к нему закону - закону развития цивилизации. Общий - социальный - интерес не сводится к сумме частных интересов, он имеет собственное существование и является основой независимого существования политической сферы общества.
Специфику современного ему политического развития Гизо усматривает в одновременном росте силы воздействия власти на общество и общества на власть. Так же как и Констан, Гизо замечал, что присущее Новому времени различение гражданское общество/государство чревато расширением власти государства над гражданским обществом, источником чего являются не только деспотические претензии власти, но и определенные потребности самого общества. Но Гизо видел также и обратную сторону этого отношения: рост влияния гражданского общества, спонтанное формирование "социальных преимуществ" (superiorites sociales). И основная задача государства, по его мнению, - правильно использовать данные тенденции. Причем он отмечает, что взаимодействие власти и общества противоречиво только внешне, по сути же обе стороны явления - социальная и политическая - едины. В принципе, такого рода утверждения расценивались некоторыми сторонниками либеральной доктрины как еще один шаг в сторону от либеральной идеологии и как своего рода предвосхищение социалистических концепций с их обращенностью к социальной сфере. Но смысл теории Гизо, по нашему мнению, состоит как раз в обратном: у него подчеркивание роли социального фактора имеет своей целью углубление либерализма и превращение его в идеологию политического управления. Власть, государство должны обратиться к обществу в поисках средств управления. В своей работе "О средствах управления и оппозиции в современной Франции" (1826) он отмечает: "Если вы хотите воспользоваться всеми средствами управления, которые содержат в себе индивидуальные преимущества и влияния, передайте им на самом деле часть власти. Не поступайте с властью подобно тому, как скупой обращается с золотом: не накапливайте ее, дабы не оставить ее бесплодной. Искусство правления состоит не в том, чтобы присвоить себе всю власть, а в том, чтобы употребить всю власть, какая только существует"[168]. Неумение политической власти использовать "индивидуальные преимущества" и "влияния", несогласованность между их представителями может привести к революционному взрыву.
С другой стороны, Гизо продолжает намеченную Констаном линию, утверждающую, что не все явления социальной жизни должны быть подчинены вмешательству и регулированию со стороны государства. "Совершенно очевидно, - пишет он в "Истории цивилизации во Франции", - что общество способно существовать вне всяких внешних гарантий, политических связей и сил принуждения. Здесь вполне достаточно одного желания людей жить совместно. Во все эпохи жизни народов, на всех ступенях цивилизации существует множество человеческих взаимоотношений, не подверженных регулированию со стороны какого бы то ни было закона, освобожденных от какого бы то ни было вмешательства со стороны государства (курсив мой. - М.Ф.) и которые, тем не менее, от этого не утрачивают своего характера длительности и прочности. В современных условиях банально говорить о том, что по мере прогресса цивилизации и разума группа фактов, не подвластных никакой внешней обусловленности, вмешательству государственной власти, становится более обширной и богатой. Не регулируемая сфера общества, условием существования которой является свободное развитие человеческой воли и разума, расширяется по мере совершенствования человека Она все в большей степени становится основой социальности"[169].
Итак, Гизо - сторонник концепции динамичной, активной власти. Основную мысль этой концепции прекрасно выразил Ройе-Коллар: "Конституции являют собой лишь зонтик, прикрывающий спящего от лучей палящего солнца. Правительства должны быть подчинены всеобщему закону творчества; они обречены трудиться (курсив мой. - М.Ф.) Подобно чернорабочему, они в поту добывают свой хлеб"[170]. Этот аспект политической теории идеологов выводит нас на еще один момент в теории представительства: представительное правление являет собой не что иное, как постоянную работу общества над самим собой, воспроизводящую его (общества) идентичность и единство в постоянном их соотнесении с разумом.
