Библиотека "Полка букиниста"
Значимые книги отечественных и зарубежных авторов

Ю.Н. Фролов. Государственное планирование науки

Рыночный синдром

Страницы:
|все|
| 01 | 02 | 03 | 04 | 05 |
| 06 | 07 | 08 | 09 |

Какую бы проблему сегодня в России не исследовали ученые, они в обязательном порядке увязывают ее с изменившимися в стране социально-экономическими и политическими условиями, обусловленными введением системы рыночных отношений. При этом сами по себе рыночные отношения как понятия остаются вне поля зрения и ученый немного лукавит, беря его (понятие) как хорошо известное. Оно и в самом деле хорошо известно, поскольку на эту тему во всем мире написаны горы книг.

Однако, если не ориентироваться только на учебники и умные книги, а внимательно присмотреться к изменяющемуся миру, то окажется, что не все так просто. И то, что вроде бы хорошо было известно, становится совершенно непонятным. Понятие, включенное в новую ситуацию, нередко приобретает совершенно иной или весьма отличный от старого смысл. Так было с классической моделью рыночных отношений, отвергавшей многие понятия раннего периода накопления капитала и зарождения рынка. То же самое произошло и с, так называемой, неоклассической системой взглядов, которая, в свою очередь, весьма существенно пересмотрела многие термины и понятия, в частности, относительно государственного планирования.

2

В советской политэкономии рынок рассматривался в рамках классической экономической теории, основанный на марксистской интерпретации сложившихся рыночных отношений в конце ХУ111-Х1Х веков. Поскольку в советской экономике существовала совсем иная парадигма экономических отношений, то новые западные экономические модели наших экономистов не волновали. Важнее было, чтобы теории соответствовали устоявшимся догмам. Поэтому классическая экономическая теория дожила в России благополучно, почти в неизменном виде, до конца ХХ века.

Соответственно, наши экономисты просмотрели, так называемую, неоклассическую экономическую теорию. И напрасно. Как это не покажется парадоксальным, она была ближе к плановой экономике, чем к рынку в классическом его понимании. Имеется в виду система государственного регулирования экономики, как некоторого надэкономического органа, если так можно выразиться. Терминологически она почти совпадала с советской плановой экономикой. Но на самом деле имела совершенно иную интерпретацию и понятийное содержание. И тем не менее, здесь было большое поле для маневров. И если бы в советское время ученые более внимательно пригляделись к неоклассической модели, возможно наша страна пошла бы по другому пути. Но, как говорится, история - это дорога неиспользованных возможностей.

Экономическое общество представляет собой комплекс сложных связей, чем это предусматривалось классической теорией. Экономика регулируется не только конкуренцией, здесь работают и другие законы, выходящие далеко за рамки собственно экономических отношений. Однако, и по сегодняшний день экономические отношения ставятся во главу угла общественного развития и определяются как доминирующие и даже определяющие все остальные отношения. Такова классическая теория экономики, по крайней мере, в марксистской ее интерпретации советскими учеными.

Введение рыночных отношений заставило наших экономистов по-иному интерпретировать многие понятия экономики. Но процесс изменения понятий идет трудно. Мертвый хватает живого. Старые понятия наложили сильный отпечаток на формирующиеся новые экономические и социальные представления. Как и прежде нынешние экономисты пытаются распространить систему экономических (читайте - рыночных) отношений на все общество. Однако, в обществе имеются такие области социального бытия, в которых не работают рыночные отношения. Там действуют совершенно иные законы, соответствующие своим специфическим задачам. Это касается в первую очередь общей системы воспроизводства знаний, культуры, идеологии, веры и пр.

В марксистской экономике пытались с легкостью перенести законы экономики, или шире - материального воспроизводства, на все общество. И в книгах это получалось блестяще. В жизни все происходило намного сложнее. Накапливающиеся противоречия с неизбежностью приводили к потребности пересмотра общей и частных идеологий. Одна из основных проблем советского периода - постоянное противостояние экономической практики теории, которая имела с необходимостью форму идеологии. Ученые пытались что-то исправлять, но опять же по большей части на словах. Да и сегодня мало что изменилось. Наши старые-новые экономисты с такой же легкостью переносят законы рыночной экономики на всю систему социальных отношений. И опять возникло извечное противоречие между словом и делом.

Наши экономисты также не дали себе труда по-настоящему разобраться в понятиях и определить, что такое рынок. И прежде всего надо было определить рынок относительно времени, места и природы рыночных отношений.

Зададимся вопросом: "О каком рынке сегодня идет речь?" Есть рынок европейский, американский, азиатский со множеством своих вариаций от Юго-Восточных тигров до китайского дракона. Наконец, существовал дореволюционный (до 1917 г.) российский рынок. Можно сказать, что практически любая, вставшая на путь рыночной экономики страна, имеет свою специфику рыночных отношений, нередко весьма отличную от других рыночных моделей. И работает рынок в разных странах по-разному. В одних случаях (странах) рыночная модель дает прекрасные результаты. В других странах - практически никаких. Это лишний раз свидетельствует, что эффективность экономики зависит не от рыночных отношений, как это пытаются представить экономисты, а от общего культурного контекста общества. Эффективность любой экономической модели в конечном итоге зависит от общего культурного фона. Рыночная экономика - это один из субъектов общества, дееспособность которого зависит от многих внеэкономических факторов. Все это как-то упускается из виду нашими экономистами, которые в один голос твердят, что рынок спасет Россию.

Но принесет ли России успех рыночная экономика в материальной, духовной, культурной, политической сферах? Не останется ли рыночная модель еще одной литературной панацеей теоретиков-экономистов? Не войдет ли она в противоречие с традициями и историей нашего общества? Сумеет ли она изменить психологию нашего народа, привыкшего за многие сотни лет к самодержавию и общественному устройству, ориентирующемуся, по большей части, на общину и коллективизм, стремящемуся к государственному патернализму и ждущего прежде всего от него всех благ и спасения? Наконец, сможет ли изменить психологию пассивного ожидания изменений и склонить его к активному преобразованию своей и общественной жизни? И сможет ли увидеть в государстве не угнетателя, а субъекта для равного взаимодействия?

Таких вопросов можно задать еще очень много. И все они будут предельно справедливы. Но необходимо не только их поставить, а и найти правильные ответы. Занимаются ли этим наши ученые? Нет, не занимаются. Более того, такие вопросы просто не ставятся и считается как-то даже неприличным это делать. Почему-то полагают, что Россия уже готова по своему культурному уровню к рыночной модели хозяйствования, которая, как локомотив, понесет ее в светлое будущее западного образца. Если в других странах получается, почему же не может получиться в России? Но нельзя бросаться из одной крайности в другую: от плановой советской экономики к западному рынку. Так же как далеко не все возможности плановой экономики были использованы, так же не все преимущества рыночного хозяйствования могут быть эффективными в России. Нужно искать свои пути экономического, социального и духовного процветания.

Наши экономисты слепо пытаются копировать западный рынок, не учитывая то, что мы с Западом находимся в разных временных пластах. И не получится ли опять невообразимая мешанина, которая приведет к массе общественных и экономических несуразец? И опять, в который раз придется разводить руками: хотели как лучше, а получилось как всегда. Любимая поговорка наших современных политиков. И наконец, возможно стоит больше внимания уделить именно той модели рыночных отношений, которая может быть присуща только России, с учетом ее традиций, исторического опыта, культуры и менталитета (любимое словечко наших современных интеллигентов).

Мы сколько угодно можем тренироваться в разработке различных и нередко самых невообразимых формально-логических системах построения рыночных отношений и примерять их к России. И это единственно возможный путь найти для нее возможные модели рыночного хозяйствования и общего развития страны. Но ученые не имеют права совершать одну принципиальную методологическую ошибку. Эта модель должна полностью совпадать с тем временем, в котором она будет действовать, и местом ее реализации, т.е. должна исходить из принципа единства места, времени и действия. Это как закон, например, земного притяжения, согласно которому прыгать с шестнадцатого этажа никому не рекомендуется.

Когда принцип единства места, времени и действия реализуется, желательно попасть "в десятку", хотя это очень трудно. Не плохо, если будет "восьмерка", на худой конец "семерка". Однако внимательно присматриваясь к высказываниям наших экономистов и государственных руководителей, стремящихся во что бы то ни стало перенять именно западную модель рынка без учета российских особенностей, невольно возникают ощущения, что специально целятся в "молоко".

3

Так что же такое рынок или, точнее, во всяком случае в рамках нашей работы, рыночные отношения?

В обыденном сознании это тот самый рынок, куда люди каждый день ходят за продуктами и, реже, за вещами. На этом рынке существует множество продавцов и один - он - покупатель. Все хотят продать ему свой товар, он (покупатель) чувствует себя хозяином положения: хочет купит, хочет не купит, не у этого продавца, если он ему не понравился, так у другого, более симпатичного.

Эти отношения между продавцом и покупателем довольно сильно отличаются от принципов взаимоотношений в советской торговле, где хозяином положения был продавец. Сейчас ситуация несколько изменилась. Продавцы стали более внимательны и всячески подчеркивают свое расположение и зависимость от покупателя. Тем более, что на рынке изобилие товаров, на разные вкусы и цены, да еще можно поторговаться и купить подешевле.

Все это создает чувство покупательского комфорта и эмоционального равновесия, что очень важно для человека и для общества в целом, в том числе и для рыночной экономики. Когда мы ругали советскую торговлю, то в основном за невнимание продавцов к покупателям, даже откровенное пренебрежение. И это вызывало активный протест населения. Советская торговля оскорбляла чувство человеческого достоинства и принижала его значимость. А это никогда не прощается и не проходит бесследно. И, как нам кажется, не столько экономическая неустроенность и материальные трудности подвинули массы на перестройку, сколько стремление восстановить утраченное достоинство.

Рынок учел все в полной мере, интересы покупателя сделал своим локомотивом. Все для покупателя. Да, сегодня мы в России чувствуем себя на рынке весьма комфортно. Только, если внимательно приглядеться к этим взаимоотношениям, то дело обстоит несколько иначе, а точнее, принципиально иначе.

В научной литературе, в самом общем виде, рынок ассоциируется со свободой движения товаров, т.е. свободой обмена, цен и выбора действий. Регулятором свободы и по существу ее ограничителем является конкуренция в самом широком смысле этого слова. Она не позволяет, согласно экономическим классическим теориям, подсунуть покупателю плохой товар или поднять высоко цены, или плохо работать. Это три кита, на которых зиждется классическая модель рынка. Регулирование экономики происходит в результате взаимодействия покупателя и продавца. Первый - предпочитает покупать хороший товар и по низким ценам. Вторые, зависимые от реализации своего товара, стремятся повысить производительность труда, тем самым снизить цены и сделать товар лучше. Получается хорошая модель саморегулирующегося механизма развития хозяйства и экономики общества. Такова классическая модель, качующая из одного учебника в другой и сотни раз описанная в научной литературе. Однако, если присмотреться внимательно, то окажется, что в реальности рыночные отношения не полностью соответствуют теории.

Во-первых, конкуренции как таковой нет. Это миф, что покупатель - хозяин на рынке и определяет цену. Да, продавцы относятся к нему внимательно и предупредительно, но цену и себе, и своему товару знают, держат ее дружно и цепко. Покупатель может поторговаться, но только до того уровня, за пределами которого цена перестает быть не только выгодной продавцу, но и угрожает его стабильности. Другими словами, цены на любом рынке определяются монопольно, так как мелкие продавцы явно или неявно сговариваются между собой о том уровне цен, который обеспечивает стабильность продавца и рынка в целом и дает какую-то прибавку. Ниже этого уровня продавец не имеет права опускаться. Выше - зависит от его умения предложить товар.

Конкуренция вроде бы существует, поскольку каждый стремится продать как можно больше своего товара и для этого использует разные формы и приемы. И в самом деле, у одного торговля идет лучше, у другого хуже, один продает товаров больше, другой меньше, соответственно, получает различную прибыль. Но имеется предел насыщения покупательского спроса, выше которого уже не прыгнешь. Поэтому продавцам приходится прибегать к сложному процессу формирования новых потребностей и пр.

Если и говорить о конкуренции, то в очень узком аспекте товарных отношений, как о соревновании в личных способностях привлечь покупателя. И ни в коем случае нельзя переносить конкуренцию как понятие на другие аспекты экономических отношений. В целом отношения на рынке не определяются ни покупателем, ни продавцом. Они опосредованы многими отношениями, где конкуренция только часть из них.

В литературе, посвященной классической экономической модели, много внимания уделяется стихии рынка, как основному регулятору и механизму развития экономики. Обычно под этим понимается свобода действий продавца в производстве и реализации товара, исходя прежде всего из потребностей покупателя. И вряд ли с этим можно спорить, настолько это очевидно. Если будет произведен товар, который никому не нужен, да еще с большими издержками, то предприятие обанкротится. И примеров тому масса. И сегодняшний, даже самый примитивный наш рынок, показывает как резко может измениться положение, если предоставить свободу производителям и продавцам в производстве, выборе товара и назначении цены. Против этого трудно что-либо возразить.

Но производители и продавцы стремятся обезопасить себя и установить норму стабильности, которая позволяла бы им держаться на плаву. Для этого имеется немало возможностей по формированию потребительского рынка, применяется серия мероприятий, регулирующих цену производства и продажи, качество и количество товара, поток товарообмена и многое другое. И никакой стихии здесь стараются не допустить, ибо это чревато большими потерями.

Но в регулировании рыночных отношений заинтересованы потребители или покупатели. В противном случае, ели не будут удовлетворяться их насущные и не очень насущные потребности, они также будут нести больше издержки. Покупатели, также заинтересованы в строгом контроле и планировании системы производства, ее стабильности. В результате получается как игра в поддавки покупателей и производителей (продавцов, в том числе). Все они вроде бы открыто и громко заявляют о конкуренции и стихии рынка и даже добиваются с обеих сторон ликвидации монополий, которая может диктовать им правила игры. На самом деле они ведут тайный торг. Производители и продавцы всегда завышают цены и покупатели с этим молчаливо соглашаются. Производители как бы говорят: "Мы немного поднимем цены и товар может быть не самой высшей пробы, но это обеспечит нам и вам стабильность рынка". И в самом деле, стабильность требует больших средств. Покупатели молча соглашаются на эти условия, понимая, что из двух зол, лучше меньшее: иметь реальные цены и товары высшей пробы и нестабильный рынок, или же платить за стабильность.

Советская экономика была затратной и не стабильной. Товары то появлялись, то пропадали, то нам не хватало одного, то другого. Производство, как система удовлетворения потребностей, всегда запаздывало, что вызывало массу недовольства и нареканий на производителей и планирующие органы. Покупатели никак не могли влиять на процесс производства, торговли и потребления. Договорной принцип не срабатывал, товарные производители действовали в основном в своих собственных интересах, также как и планирующие организации. Государство слилось с производителем и стояло на защите его интересов.

Но и в капиталистическом производстве не все протекало гладко. Вся история капитализма - это история борьбы за приоритеты в производстве и потреблении, т.е. кто является главным. И борьба шла с переменным успехом, нередко принимая весьма безобразные, нецивилизованные формы, а порой и просто жестокие. И только впоследствии поняли, что здесь не может быть главных и основных, могут быть только нормальные договорные отношения субъектов в узком и широком контексте, где каждый преследует строго свои личные интересы и при их реализации решаются общие задачи. Взаимодействие правильно осуществляется, если система договора правильно построена. Но это уже тема отдельного разговора.

Цивилизованный договор - основа неоклассической модели экономических отношений. В литературном варианте такая модель была представлена в форме приоритета государственного планирования и регулирования рыночных или экономических отношений. Другими словами, государство должно активно вмешиваться в дела крупных фирм и экономики в целом. Этому были и есть большие возражения и сомнения, но также присутствует и большой смысл.

В принципе, классическая модель рынка категорически запрещала государству участвовать в делах рынка. Все должно решаться само собой в стихии конкуренции. Государству отводились лишь социальная, политическая и другие, не связанные с экономикой, роли. Хотя было понятно, что ни одна область деятельности государства не могла быть не связанной с экономикой, так же как экономика не могла обойтись без участия государства. И тем не менее, полномочия их были разъединены. Это была реакция на роль государства по защите капитала в период раннего его накопления. Об этом очень много и хорошо написано в многочисленных экономических концепциях социализма. До определенного момента такая позиция государства способствовала экономическому развитию общества, а, соответственно, узкому слою производителей и продавцов. Потребитель оставался не у дел. Впоследствии, когда экономические отношения выросли из своей колыбели, данная роль государства стала тормозом. И появилась теория конкуренции, свободы рынка и, прежде всего, мелкого предпринимателя. На самом деле повысилась роль потребителя. Он стал равноправным субъектом договорных отношений. А государство как бы ушло в тень. Его функция и в самом деле сильно изменилась, оно стало меньше вмешиваться в дела фирм и экономики в целом.

Но экономический кризис в западных странах в 30-х годах ярко продемонстрировал два аспекта:

1. Конкуренция и стихия рынка имеет свои ограничения и не решают всех вопросов развития общества, в том числе и в области экономики;

2. Роль государства должна быть иной, а именно, активно вмешиваться в дела рынка. Ликвидация экономического кризиса стала, в основном, заслугой государства.

Отсюда начинается отсчет нового времени и роли государства в обществе и экономике. Появились другие экономические теории. Они диктовали необходимость вмешательства в дела экономики в качестве государственной планирующей системы. При этом теории отталкивались от уже сложившейся системы. Собственно большие организации и в целом мощные техноструктуры уже занимались планированием рынка. И чем больше была их мощь, тем в большей степени они прибегали к помощи государства, которая была им необходима и для того, чтобы закрепить или лимитировать это планирование, сохранить свое преимущество и еще больше увеличить свою мощь.

Начался новый этап перетягивания канатов. Мир оказался не столь цивилизованным, как предполагалось, развитие экономических отношений пошло по второму кругу. То благое пожелание и негласная договоренность, что организации, производящие и продающие товар, будут в какой-то ограниченной мере завышать цены для сохранения общей стабильности, не выполнялось. Техноструктуры стали злоупотреблять этим негласным правом и начали завышать цены, но уже с помощью государства. При продолжении такой тенденции крен достигал опасного уровня. Лодка экономического благоденствия не раз в западных странах могла перевернуться.

Тем не менее роль государства изменилась, а вместе с ней изменилось понимание меры вмешательства государства в дела экономики. Оно стало опосредованным. Но самое главное, государство начало выступать субъектом, равным остальным участвующим в рыночных отношениях, договаривающимся между собой о правилах игры. Во всяком случае, потребитель становится почти полноправным участником субъектного взаимодействия, самостоятельно определяет свое место в обществе.

Но это, конечно, в идеале, согласно теории и пожеланиям. На самом деле все происходит сложнее и не всегда сообразно с требованиями других субъектов. Государство, выступающее в виде мощной организации, имеет больше возможности диктовать свои условия остальным субъектам. И оно это делает или, по крайней мере, стремится к этому. Не всегда, правда, получается. Другие субъекты умеют отстаивать свои права. Но самое главное, было достигнуто общее понимание, что диктовать свои условия игры можно только до определенного предела, за которым ситуация изменится, в обязательном порядке, не в пользу не только остальных субъектов, но и самого государства как субъекта. А это уже является более весомым аргументом в споре с другими субъектами за права.

Описание экономических отношений в разнообразных теориях, какими бы они не были объективными, всегда односторонне, поскольку основывается, как правило, на доминирующей в данный исторический момент системе отношений. В попытках вычленить действующие при этом законы и правила взаимоотношений делают такую теорию неким идеалом. В результате происходит больший или меньший отрыв теории от многообразной практики. Последняя богаче, поскольку оперирует большим разнообразием экономических и социальных связей. Отсюда обвинения теоретиков в отрыве от практики. На самом деле задача теории заключается не в том, чтобы полностью описать практику решений и их поиски, а определить законы тех или иных социальных и экономических отношений. Но это совершенно другое поле деятельности. Теория и практика безусловно связаны и взаимообусловлены, но нередко длинными опосредованными нитями, которые не всегда удается найти.

4

Рынок - это организованный хаос. Для наглядности приведем пример с метро. Общие направления движения поездов, станции остановок и пересадок, переходы являются своеобразными детерминантами для пассажиров. Свобода пассажира заключается в выборе той или иной детерминанты. Но свобода возможна только тогда, когда он знает эти детерминанты или, проще, направления движения поездов, наименование станций и пересадок, правила движения в пассажирских потоках и многое другое.

Для того, чтобы облегчить передвижение, в метро действует общая справочная информационная, указывающая, предписывающая, запрещающая и пр. системы. Задача их состоит в том, чтобы создать необходимое количество вариантов движения пассажиров. Вариантов может быть большое количество. Тогда образуется большая свобода действий. Как правило, пассажиры пользуются ограниченным количеством вариантов.

Метро можно представить как хаос движения людей, если смотреть сверху на людские поток, облокотившись на перила. Но если отвлечься от частного случая, то можно увидеть нечто большее, а именно, строгую организацию пассажиропотоков. Но это организация не предписательного порядка и распределительного характера, а планирующая возможности и варианты движения.

Рынок есть свобода движения товара и действий рыночного человека, что означает реализацию выбора варианта движения, определяемого детерминантами. В научной литературе это хорошо исследовано. Но категоричность заявлений наших экономистов по поводу абсолютной свободы рыночной стихии неправомерна. Правда она обусловлена острой реакцией на недавнюю систему планирования, выливающуюся в систему предписаний и распределений. Однако, нельзя впадать в другую крайность.

Для метро система предписаний, т.е. кому куда ехать - нонсенс. Для рыночных отношений также неприемлемо. Для советской экономики - это было нормой, но навязанной. Однако, ни в коем случае нельзя противопоставлять одну систему планирования другой. В метро также могут действовать предписательная система, нормы, которые жестко регулируют пассажиропотоки, что возможно в случае, например, аварии.

Ни в коем случае нельзя утверждать, что рыночная стихия лучше планирующей системы, а последняя предпочтительнее системы распределения и предписания. В таких утверждениях больше эмоций, чем строгих рассуждений. Это означало бы впасть в очередную методологическую ошибку. Система регулирования взаимоотношений людей в области производства и распределения продукта может меняться в зависимости от складывающейся ситуации или решаемых задач. Предписательная, распределительная системы рассчитаны на реализацию специфических целей, например, в случае военных действий, стихийных бедствий, чрезвычайных обстоятельств или выполнения особого рода задач.

Классическое планирование - это действие человека в типовой ситуации, когда изменение ее в некотором ближайшем и даже относительно отдаленном будущем является предсказуемым. В таком случае человек может планировать свои действия, поскольку хорошо знает как себя будут вести другие участвующие во взаимодействии субъекты. И тем самым решать свои задачи.

Когда рождается ребенок, то хорошие родители планируют его жизнь. По крайней мере, он должен закончить школу, поступить в институт, стать военным или инженером, жениться и обзавестись детьми, построить дом и обеспечить старость. Он что-то может изменить в своей жизни, например, стать не военным, не инженером, а писателем-сатириком, но в целом будет действовать в общепринятой парадигме. Так легче жить, решить свои задачи и добиваться большего и для себя, и для общества. Поэтому к такому поведению все и стремятся, в том числе и в рыночных отношениях.

Планирование это определение в известных детерминантах набора возможных решений или набора детерминаций в рамках одной парадигмы. Свобода рыночных отношений, если о них идет речь - есть свобода выбора определенных рыночных детерминант в рамках общей для них экономической парадигмы. Планирование есть определение набора типовых ситуаций и предоставление их пользователю, т.е. участникам данного процесса. Оно может быть очень сложным, многоступенчатым, разветвленным и пр. Но в обязательном порядке должна быть снята неопределенность, т.е. планирующая система знает что, как и для чего она это делает.

Внешняя ситуация всегда меняется и каждый раз приходится искать новые решения. Если эти изменения происходят в рамках общей парадигмы, то решение может быть типовым. Так, изменение курса ценных бумаг на бирже, как правило, осуществляется в рамках общей парадигмы. Поэтому и решения принимаются обычно типовые. Самое опасное для биржы, когда ситуация изменяется вне известной парадигмы. Тогда надо искать нетиповые решения, что означает снять неопределенность и понять изменившуюся парадигму.

Когда мелкий бизнесмен выходит на рынок, он действует, как правило, в типовой ситуации. Ему остается только хорошо ее узнать, понять и, в соответствии с ее законами, планировать свои действия, чтобы получить свой кусочек прибыли.

Но точно также поступают и большие фирмы, техноструктуры. Они стараются создать типовые ситуации. Но в силу того, что решаемые ими задачи нередко выходят за рамки типовых, они довольно часто попадают в неопределенную ситуацию, когда приходится искать нетиповые решения. Например, так бывает с запуском в производство нового автомобиля, когда заранее трудно предположить понравится ли он покупателям или нет. Риск, кризис, разорение и инфаркты - вот что такое неопределенность и нетиповые решения. Здесь уже применяются совершенно иные формы и методы познания, страховки и планирование своих действий и пр.

На примере автомобиля можно с успехом проследить назначение каждого вида экономического действия. На рабочих местах фирма жестко контролирует работу рабочих и служащих, занимаясь предписанием, например, посредством инструкций, их действий. В рамках самой фирмы администрация планирует ее деятельность по выпуску автомобилей, т.е. определяет сколько, каких, когда и пр. надо выпускать, что для этого надо сделать и т.д. И здесь планирование осуществляется на уровне строгих математических зависимостей и не допускается каких-либо больших и принципиальных отклонений. И только деятельность по определению нового образца автомобиля требует совершенно иного подхода к формам и методам принятия решений. Здесь уже совершенно иные принципы и формы планирования.

Вопрос заключается не в том, использовать или не использовать тот или иной метод решения, а где и какие из них применить при реализации специальных задач. Уповать только на стихию рынка, это означает умолчать, что можно действовать иначе в той или иной специфической ситуации, чтобы найти свое небольшое счастье. Сказать, что предписательное, распределительное планирование неприемлемы для экономики, значит направить общественную мысль по неверному пути. Важно понять другое:

1. Система планирования принимает разные формы;

2. Каждая из них решает свои задачи и имеет ограниченную область действия. Нельзя специальную систему планирования переносить в чуждую для нее область социально-экономического взаимодействия.

В советской экономике никогда не было чистого предписания, регулирования и тотального контроля. Но они были по преимуществу, т.е. старались проникнуть не в свою сферу, что приводило к многочисленным конфликтам. Нельзя предписывать сколько надо иметь детей. Но можно планировать деятельность семьи и государства по ограничению или стимулированию рождаемости. И уж тем более нельзя вмешиваться в творческий процесс, например, ученых с предписанием, что, когда и как надо изобретать. А ведь все это было и как странно выглядит сегодня. Уровень культуры и знания определяют понимание общественных процессов и формы взаимодействия.

Человечество всегда стремилось к тому, чтобы иметь возможность предсказать ход событий на относительно длительную перспективу, что позволило бы спланировать свои действия по реализации своей и общей задач. Невозможность длительного прогноза с необходимостью предполагает страхование от возможных изменений и для общества, и для отдельного человека. Это обходится очень дорого, поскольку приходится затрачивать много средств для обеспечения прочности своего положения. Но другого выбора пока нет. Сочетание прогноза, планирования и страхования своих действий позволяет обеспечивать стабильность общества и рынка на относительно длительный период. Вот почему во всех экономически развитых странах панически боятся большого колебания цен, изменения биржевых котировок, непредсказуемых действий правительства и политических влиятельных деятелей, войн и стихийных бедствий, революций, террористических актов и т.пр.

Однако стабильность общества даже экономически развитых стран остается неустойчивой. Мир хрупок и тревожен, имеющийся механизм сохранения стабильности слаб и ненадежен, возможности его ограничены по сравнению с безграничными возможностями человеческого невежества и безрассудства. Именно поэтому неоклассическая экономическая модель ставит во главу угла прежде всего государственное вмешательство в дела экономики, чтобы обеспечить рынку большую стабильность, особенно при решении сложных общегосударственных задач. Об этом мы будем говорить более подробно в следующих главах настоящей работы.

Организация - это то, что обеспечивает совместную деятельность узких и в основном бесполезных по отдельности специалистов...

Д. Гэлбрейт

дальше

 

Добавить в избранное
На главную
Новые поступления в библиотеку
Бизнес и экономика, менеджмент и маркетинг
Восстановление и укрепление здоровья
Эзотерика и мистика, магия и религия
Государство и право: история и социология, политика и философия
Мобильная связь и музыка
Ю.Н. Фролов. Государственное планирование науки. К содержанию
К читателю


Все права на размещенные на сайте произведения принадлежат соответствующим правообладателям. В библиотеке Вы можете скачать книгу исключительно для ознакомления. Если Вам нравится произведение, следует приобрести его печатную версию. Берегите глаза :)
 

2006 © PolBu.Ru   При копировании и использовании материалов сайта желательна ссылка Библиотека "Полка букиниста". Спасибо, и удачи Вам!