Алексей Николаевич Толстой (29.XII.1882/10.1.1883, г. Николаевск, ныне Пугачевск Саратовской обл. - 23.II.1945, санаторий "Барвиха" под Москвой, похоронен в Москве), по словам его сына, в Советском Союзе "при жизни Горького представлял литературу, так сказать, вторым номером, и это ко многому обязывало". Довольно быстро оказавшись чуждым большинству эмигрантов, проявив немалую независимость по отношению к ним и приехав в СССР, он постоянно помнил о "грехе" своего графско-помещичьего происхождения (хотя, за исключением периода 1923-1927 годов, когда А. Толстой не раз жаловался на материальную нужду, он и при советской власти прожил жизнь большим барином) и особенно об "ошибках" эмиграции, что крайне негативно сказалось на его творчестве и исключительно благоприятно - на судьбе.
Для большевистских властей он был как бы воплощением силы коммунистических идей и перевоспитывающей советской действительности. Председатель Совнаркома СССР В.М. Молотов в выступлении на Чрезвычайном VIII Всесоюзном съезде Советов, принявшем "Сталинскую" Конституцию (1936), провозгласил: "Кто не знает, что это бывший граф Толстой? А теперь? Один из лучших и один из самых популярных писателей земли советской - товарищ Алексей Николаевич Толстой". Доверие таких товарищей приходилось зарабатывать, нередко ломая действительно немалый природный талант, хотя признаваться в этом писатель избегал, по-видимому, даже самому себе. Он обращался к новому широкому читателю и иронизировал над тем, что когда-то властителями умов были Мережковский, Гиппиус, Философов, - А. Толстой не принимал ни философствования в литературе, ни декадентства: "- Да, да... что эти трое скажут, так и считалось... Ведь читателей всего-то было тысячи три. А теперь мне что, - добавляет с юношеским озорством Алексей Николаевич, - теперь читателей пятьдесят миллионов". В этой позиции вряд ли можно увидеть какую-то неискренность.
А. Толстой неутомимо работал каждый день, даже с утра после своих пышных и невоздержанных барских приемов. В 15-томное "Полное собрание сочинений" (1946-1953) "вошла лишь небольшая часть созданного А. Толстым в течение жизни, многое затерялось в периодической печати, осело в архивах, осталось неопубликованным... Толстой работал даже тогда, когда, казалось, думать об искусстве было нельзя... он сидел за пишущей машинкой на палубе парохода, увозившего его с родины в далекую неизвестность, в эмиграцию; он писал, когда раздавались в общественной жизни в его стране хлысты... рапповской "дубинки"; последние страницы шестой главы третьей книги романа "Петр Первый" дописывались им в небольшие промежутки времени, когда на мгновения еще отступала смертельная болезнь и рука была еще в силах держать перо..."
Наследие А. Толстого столь же противоречиво, сколь многотемно и многожанрово. Он автор двух дореволюционных сборников лирики, более сорока пьес, в том числе по мотивам своих повествовательных произведений (причем пьесы могли оказаться чрезвычайно далекими от первоисточников), писал киносценарии и либретто, рассказы, очерки, повести, романы, трилогии, обрабатывал русский фольклор, создал одну из лучших в мировой литературе детскую повесть "Золотой ключик, или Приключения Буратино", выступал как публицист, автор статей о литературе и фольклоре (от армянского эпоса до многонациональной советской литературы) и т.д. и т.п. Бесспорен его вклад в художественно-историческую литературу, приключенческую и научно-фантастическую беллетристику. "Хождение по мукам", одно из наиболее читаемых произведений в течение ряда десятилетий, безоговорочно относилось к жанру романа-эпопеи - официально самому уважаемому в советском литературоведении. "Зрелый" А. Толстой принципиально не писал повествовательных произведений по плану, "часто, начиная, не видел дальнейшего; много раз говорил... что еще не знает судьбы героя, не знает даже, что приключится на следующей странице, - герои постепенно оживали, складывались, диктовали автору сюжетные линии". И при этом он был одним из самых увлекательных повествователей (что редко в русской литературе). По мнению Н. Никитина, даже неудавшиеся вещи Толстого, типа романа "Черное золото" или пьесы "Заговор императрицы", написаны так, что, читая, трудно оторваться.
Писатель считал себя самым последовательным приверженцем реализма, но на практике это был весьма эластичный реализм, нередко вследствие неприкрытой идеологизации превращавшийся в чистейший нормативизм; вместе с тем художественно-условные модели действительности не могли быть реалистическими или чисто реалистическими даже вне такой прямой связи с нормативной идеологией. Изобразительное и речевое мастерство А. Толстого, наряду с повествовательным, было способно порождать истинно замечательные страницы прозы, и писатель бывал чрезвычайно взыскателен к себе, переделывал свои произведения по многу раз, даже до неузнаваемости (меняя заглавия, целые сюжетные линии, концовки, характеристики и судьбы персонажей, авторские оценки, так что они иной раз становились противоположными), но далеко не всегда эти переделки были к лучшему;
