Итак, заключает другой сторонник неоклассической методологии экономических исследований К.Бруннер, "максимизирующий человек признает, что все ресурсы, включая его собственное время, ограничены. Каковы бы ни были эти ресурсы, человек стремится обеспечить себе наилучшее положение при тех ограничениях, с которыми он сталкивается. ... В сущности, модель подчеркивает, что индивиды являются рациональными существами. Рациональность, пожалуй, является более важным компонентом гипотезы, нежели максимизирующее поведение. Рациональное поведение направлено на достижение некоторой цели, выраженной функцией полезности. ... Ограниченные вычислительные способности компьютеров и человеческого мозга, издержки сбора и анализа информации, а зачастую и широко распространенная неопределенность не позволяют выразить рациональное поведение в терминах максимизации..."[К. Бруннер, С.58].
В ходе многочисленных дискуссий вокруг модели "рационального максимизатора" часть исследователей склонились к концепции "ограниченной рациональности", разработанной Г.Саймоном. Отказавшись от предпосылки полноты информации, доступной экономическим субъектам (в том числе и из-за такого ограниченного ресурса, как их внимание), он заменил максимизацию полезности достижением удовлетворительного результата. Г.Саймон показывает, что предпосылка рациональности - неотъемлемая часть почти всех общественных наук, а "экспортный товар", который предлагает им экономическая теория, - это не сама по себе идея рациональности, а особая форма рациональности - рациональность человека, максимизирующего полезность и преуспевающего в этом. "Его рациональность простирается так далеко, что распространяется и на спальню: как полагает Гэри Беккер, он будет ночью читать в постели только при условии, если ценность чтения (с его точки зрения) превышает ценность недосыпания его жены" [Г. Саймон, С.9, 17].
Г.Саймон подвергает сомнению потребность в таком "товаре" других наук и обосновывает предпосылку ограниченной рациональности. Это - полусильная форма рациональности, которая предполагает, что экономические субъекты "стремятся действовать рационально, но в действительности обладают этой способностью лишь в ограниченной степени" [Цит. по: О.И. Уильямсон, С.41]. Иными словами, и у Г.Саймона человек ведет себя вполне рационально, но чаще всего останавливает поиски на каком-то приемлемом для него варианте, не доходя до оптимального. В мире, характеризующемся высокой степенью неопределенности и постоянным усложнением мыслительных процессов, как полагает Г. Саймон, следует принимать в расчет не только рациональность выбора (т.е. степень адекватности выбранных решений), но и рациональность процедур принятия решений (т.е. их эффективность в пределах человеческих когнитивных возможностей и ограничений) [Г. Саймон, С.26-27].
Вопреки распространенному мнению, принятие гипотезы ограниченной рациональности скорее расширяет, чем сужает круг проблем, к которым с пользой может быть применен экономический образ мышления [О.И. Уильямсон, С.41]. Коль скоро это так, какие же новые перспективы анализа феномена свободы открывает экономический подход вообще, независимо от того, основывается ли он на сильной форме рациональности, какой является максимизация, или на менее сильной форме, какой является ограниченная рациональность?
* * *
Прежде всего, мы должны признать, что, по сравнению с философским, экономический подход позволяет "заземлить" проблему свободы и проникнуть в механизмы реализации свободы конкретным социальным субъектом, имеющим определенные жизненные ценности, цели и возможности их достижения в данных условиях и обстоятельствах. В этом смысле он, казалось бы, в большей мере отвечает требованиям нашего "проблемного поля". Однако констатация того, что поведение социального субъекта в каждый момент времени определяется максимизацией полезности или стремлением к достижению удовлетворительного результата, тоже мало продвигает нас в понимании сущности вопроса о феномене свободы в условиях общественных перемен. Фактически мы должны признать, что в нашем случае познавательные возможности экономического подхода в его широкой версии, еще меньше, чем в узкой. А предсказательные возможности вообще близки к нулю.
