В обществе, члены которого стремятся достичь максимально возможной свободы выбора, либералы-классики предписывают государству всего лишь четыре обязанности. Первые две - защита членов общества от принуждения как со стороны своих сограждан, так и извне. Если мы не защищены от принуждения, мы не обладаем действительной свободой выбора. Когда вооруженный грабитель обращается ко мне со словами "кошелек или жизнь", он предоставляет мне своеобразный выбор, но нельзя сказать, что этот выбор свободный или что последующий "обмен" является добровольным [Friedman Milton & Rose, Р.28-29]. Две другие обязанности приводят к наиболее трудным проблемам, ибо при определенной интерпретации они могут стать оправданием безграничного расширения власти государства. Речь идет об обязанностях государства, во-первых, содержать некоторые общественные учреждения, прибыль от которых никогда не сможет окупить затраты какого-либо отдельного лица, хотя они смогут легко окупиться в масштабе большого общества, и, во-вторых, защищать интересы тех членов общества, которые сами не в состоянии отвечать за свои действия [Friedman Milton & Rose, Р.29-33]. Либералы-классики считают, что современные правительства сплошь и рядом превышают свои полномочия под предлогом выполнения этих обязанностей.
Новый, или социальный, либерализм отличает, прежде всего, признание позитивной роли государства в экономической и социальной жизни, - разумеется, только в том случае, если государственное регулирование способствует реализации либеральных ценностей, защите прав и свобод человека. Другая отличительная черта - отказ от изначального равнодушия к социальной сфере. Новые либералы считают, что государственное вмешательство (в экономику и в неэкономическую жизнь, включая помощь малоимущим) позволяет сгладить социальные конфликты и защитить капиталистическое общество конца ХХ века от потрясений. В то время как стремление решить экономические проблемы без учета социального компонента представляет собой не социальный либерализм, а социальный дарвинизм. Социальный либерализм больше тяготеет к позитивной трактовке свободы, его лозунгом могли бы стать слова Л.Рутье: "Либерализм настоящий не позволяет использовать свободу для того, чтобы ее уничтожить". [К. Гаджиев, С.392-394; Либерализм в России, С. 71].
"Новые" либералы критикуют "старых" за их представление о рынке как свободной игре экономических сил, полагая, что в конкуренции побеждает не лучший с точки зрения потребителя, а сильнейший. Этот победитель диктует уровень цен и зарплат. Рынок - не естественный феномен, ведущий к гармонии, а искусственный механизм, который нуждается в совершенствовании правил игры, в судьях и арбитрах. Отрицая концепцию государства как "ночного сторожа", новые либералы поддерживают его активную роль в "социальном рыночном хозяйстве" (Германия), которое исключает крайности как необузданного либерализма, так и тотального коллективизма. Так, Р.Дарендорф выделяет либерализм "формальный" и "материальный". Первый как де юре закрепленная гарантия основных прав человека недостаточен, необходимо фактически ("материально") повышать жизненные шансы каждого индивида, ибо "человек не может быть свободным в нищете". Материальная свобода означает наличие определенных экономических средств, способствующих достижению индивидами своих целей. Обеспечить сохранение определенного минимума материальной свободы - задача государства, ибо свобода не существует сама по себе, а тесно связана с безопасностью, равенством и справедливостью [Петров И., С.79, 81; Либерализм в России, С.72]. Даже либерал-классик Ф. А. Хайек признает: "Единственное, чего не выдержит демократия, от чего она может дать трещину, - это необходимость существенного снижения уровня жизни в мирное время или достаточно длительный период, в течение которого будут отсутствовать видимые улучшения" [Ф.А. Хайек, С.156].
