Если на Западе многие десятилетия сосуществуют обе модели либерализма, то российский либерализм чаще выступал как социальный. Позже мы вернемся к рассмотрению того, к чему привели недавние попытки отечественных реформаторов реализовать принципы классического либерализма. Здесь же назовем одну важную особенность российского либерализма, которую не обходят вниманием многие зарубежные исследователи. Если на Западе, писал Е.Ламперт, либеральные течения были направлены на ограждение прав личности от вмешательства государства, то русский либерализм никогда не бросал вызова власти. В сознании русских людей слишком укоренилась убежденность в творческой силе государственной власти. Поэтому русский либерализм не столько отстаивал права личности, сколько стремился к видоизменению государственного строя [Либерализм в России, С.9]. По мнению Д.Фильда, все русские либералы были твердо убеждены, что только государственная власть может служить орудием прогресса, поэтому многие из них относились к борьбе за конституционные учреждения и за введение экономического принципа laissez faire, laissez passer (не мешайте действовать) отрицательно [Там же, С.9].
Здесь уместно вспомнить классификацию либерализмов Б.Чичерина (1862), которая находит отклики во многих современных концепциях свободы на Западе и представляется весьма актуальной при изучении трансформационных процессов в современной России. Как известно, он различал либерализм уличный, оппозиционный и охранительный. Низшую ступень занимает либерализм уличный: "уличный либерал не хочет знать ничего, кроме собственного своеволия...Он жадно сторожит каждое буйство, хлопает всякому беззаконию, ибо самое слово "закон" ему ненавистно... терпимости к мысли, уважения к чужому мнению, к человеческой личности, всего, что составляет сущность истинной свободы..., от него не ожидайте. Он готов стереть с лица земли всякого, кто не разделяет его необузданных порывов... Все вертится на личных выходках, на ругательствах... Уличный либералист питает непримиримую ненависть ко всему, что возвышается над толпой, ко всякому авторитету...". Короче, это скорее извращение, чем проявление свободы [Б.Чичерин, С. 41-42].
Второй вид либерализма - оппозиционный, - сопутствует любым общественным преобразованиям и систематически обличает стоящих у власти реформаторов в чем бы то ни было. Речь идет не о законной критике тех действий властей, которые противоречат мнению мыслящего человека, ибо "самое умеренное и серьезное либеральное направление не может не стоять в оппозиции к тому, что нелиберально". В данном случае речь идет о либеральном направлении, которое "систематически становится в оппозицию, которое не ищет достижения каких-либо политических требований, а наслаждается самим блеском оппозиционного положения. В этом есть своего рода поэзия, есть чувство независимости, есть отвага, есть, наконец, возможность более увлекающей деятельности и более широкого влияния на людей, нежели какие представляются в тесном круге, начертанном обыкновенной практикой, жизнью".
Оппозиционный либерализм понимает свободу с чисто отрицательной стороны, верх благополучия - освобождение от всяких законов и стеснений - идеал, неосуществимый в настоящем и переносимый на прошлое или будущее. В настоящем же он отрекается от данного порядка ("отменить, разрешить, уничтожить - вот вся его система") и остается при этом отрешении. "Боевые снаряды" его немногосложны: вся общественная жизнь разбивается на два противоположных полюса, между которыми проводится непроходимая и неизменная черта. Каждый полюс наделяется ярлычками, означающими похвалу или порицание. К положительным ярлыкам относятся такие, как "община", "мир", "народ", "выборное начало", "самоуправление", "гласность", "общественное мнение" и т.п. Отрицательными ярлыками наделяются "централизация", "регламентация", "бюрократизация", "государство". При этом они не разбирают, что разумеется под первыми, а что под вторыми ярлыками, почему первые - положительны, а вторые - отрицательны, подобного рода разбор выходит за правила игры. "Постоянная оппозиция, - заключает Б.Чичерин, - неизбежно делает человека узким и ограниченным. Поэтому, когда, наконец, открывается поприще для деятельности, предводители оппозиции нередко оказываются неспособными к правлению..." [Там же, С.43-47].
