В этой социологической модели, как и вообще в социологии, свобода, разумеется, относительна: за видимой свободой скрываются влиятельные социальные силы и социальные институты, воздействующие на индивидов. Иными словами, человек здесь (как человек социологический) вовсе не индивидуализируется. Но и социальные структуры (в отличие от объективистского направления) не овеществляются, т.е. не рассматриваются как вещи-скалы, на которые, по образному сравнению П.Л.Бергера, можно налететь, но которые нельзя ни убрать, ни преобразовать по прихоти воображения. "Вещь - это то, обо что можно тщетно биться, то, что находится в определенном месте вопреки нашим желаниям и надеждам, то, что, в конце концов, может свалиться нам на голову и убить. Именно в таком смысле общество является совокупностью "вещей". Правовые институты, пожалуй, лучше, чем любые другие социальные институты, иллюстрируют данное качество общества" [П.Л.Бергер, С.87-88].
Однако в индивидуалистической социологической перспективе силы и институты, воздействующие на людей, "являются все-таки только социальными силами и институтам, т.е. они созданы людьми, продолжают существовать благодаря людям и отмирают, когда люди перестают ими пользоваться... правила существуют лишь постольку, поскольку люди им следуют. Слишком частое нарушение правил приводит к тому, что они быстро прекращают свое существование" [П.Монсон, С.25, 71]. И именно потому, что индивиды в определенной степени свободны от общества с его институтами, их социальные действия и мотивы этих действий должны стать предметом социологии. Так или иначе, но в этой модели движущие силы общественных изменений больше не выносятся за рамки возможностей индивидов (как это было в объективистской модели), а непосредственно связываются с деятельностью индивидов. Для этой социологической модели больше подходит экономическая модель человека, обозначаемая акронимом REMM ("resouceful, evaluative, maximizing man"), который был предложен Меклингом и Бруннером, т.е. "изобретательный, оценивающий, максимизирующий человек". Только максимизацию следовало бы заменить "ограниченной рациональностью" (Г.Саймон) и, кроме того, включить в модель выбора социальные нормы и правила [К.Бруннер, С.55, 71].
Согласно теории зарождения человеческого сознания Дж.Г.Мида, мышление каждого человека социально создано, но не социально детерминировано. Оно не только пассивно отражает чужие мысли, но и активно действует по отношению к окружающему миру. "Мышление по своей природе имеет направленный характер, оно выявляет самое себя, но при этом есть также способ связи с предметами и явлениями окружающего мира. Поступки каждого человека проистекают из этой направленности, и своей активностью он создает собственную неповторимую индивидуальность в отношениях с другими людьми. Социальность и индивидуальность - две стороны этого процесса..." [П.Монсон, С.72].
Важным направлением этой традиции является феноменологическая социология, ибо если ставится задача понять людей и их действия, то нужно знать их собственные определения ситуации, выявить, как они сами воспринимают окружающую их действительность и свое место в ней. Как сформулировал У.А. Томас: "Если люди определяют какую-то ситуацию как реальную, она действительно становится реальной по своим последствиям" [Merton R.K. (c), Р.475]. В частности, то, что думают люди о нынешних реформах, принципиально важно для того, чтобы подвигнуть их к активным действиям по пользованию новыми правами и свободами, или, напротив, отказаться от обращения к новым правам.
Таким образом, если применить экзистенциалистскую (субъективистскую) социологическую модель к изучению связи между социетальной и индивидуальной свободами, то исходно эта связь будет мыслиться не односторонней ("сверху-вниз"), как это было в структуралистской (объективистской) модели, а двусторонней: индивидуальная свобода, испытывая на себе воздействие социетальной свободы, тоже, в свою очередь, может активно воздействовать на нее. Это придает данной модели б`ольшую динамичность, изменчивость и делает ее более соответствующей требованиям нашего проблемного поля.
Важность исследования двустороннего характера связи между социетальной и индивидуальной свободой особенно велика в связи с тем, что среди критериев общественного прогресса называется не только негативная свобода (т.е. свобода от ограничений и барьеров, дающая возможность индивидам сохранять свою независимость от довлеющих обстоятельств внешней среды), но и позитивная свобода (свобода для, т.е. свобода делать что-нибудь), которая позволяет влиять на собственное общество и его формирование, преодолевать трудности, обеспечивает определенную степень власти и контроля над обстоятельствами [П.Штомпка, С.52, 65]. Конечно, эта индивидуальная "свобода для" с точки зрения развития общества может быть не только прогрессивной, но и регрессивной. Но это обстоятельство лишь еще более подчеркивает актуальность изучения двусторонней связи между индивидуальной и социетальной свободами. Поэтому социологическая перспектива исследования феномена свободы в меняющемся обществе, на наш взгляд, должна непременно включать теоретико-методологические достижения прежде всего (хотя и не только) субъективистской, экзистенциалистской модели.
